Day #195

“…Чувство жалости не дает мне спокойно жить. Согласно этому чувству я должна, обязана помочь тем, кому плохо. И этот долг, идущий изнутри, меня напрягает. Сейчас много на улице, особенно в людных местах, попрошаек. Если они слишком нагло просят, то проблем у меня не возникает: я даю отпор. А вот если не нагло и я пройду мимо, то меня мучают угрызения совести: может человеку плохо, а я прошла мимо. И даже, когда это их рабочее место, я понимаю прекрасно это, все равно остается напряжение. С родными, друзьями, знакомыми такой долг вырастает на порядок. Можно сказать даже так: если с незнакомыми я вроде как обязана помочь, то со знакомыми просто должна. Думаю, мной можно манипулировать и манипулировали, взывая к жалости, вот и хочется понять ее природу.”

“Гм, я вот в этом отношении жуткий циник. Никого не жалею. Милостыню подавала когда-то давно, пока меня не обхамили за то, что я подала слишком мало. Но если кому-то действительно нужна моя реальная помощь, я помогу, если смогу.

Часто друзья просят что-то бесплатно перевести, страничку-две, это пожалуйста и т. п. Они мне тоже помогут если что. Но этих людей мне совсем не бывает жалко. У них и трудности бывают, и все что угодно, тогда я выслушать могу, и т.п., но за что их жалеть?

В смысле актов милосердия совершаю только один: отдаю старую дочкину одежду в церковь или бедным родственникам знакомых. Да, какая-то я бяка злостная вышла. Никого мне не жалко. Даже когда дочка болеет, мне ее не жалко.

Просто не умею людей жалеть. ”

Из материалов Мастер-класса по работе над данной темой

Прежде чем говорить о сути жалости, давайте разберемся – откуда она вообще взялась?

Отношение к жалости очень “похоже” на отношение к мести – в том смысле, что многие уверены: чувство это высокое, человеческое, и т.п. А на самом деле жалость как часть бессознательного возникла еще в животном мире, причем в стае с большим количеством особей (“большим” здесь означает “превышающим количество, которое может контролировать ОДИН вожак”). Почему именно так?

Дело в том, что в малых стаях своя однозначная и четкая иерархия, и каждый член этой стаи имеет свою однозначно определенную и всем понятную “стоимость и значимость”. А для того, чтобы сделать “шаг наверх по иерархической лестнице”, каждый, соответственно, стремится вышестоящего “подпихнуть” – потому что иначе невозможно, пока место занято. Во всяком случае, когда “вышестоящий” почему-либо гибнет или заболевает, следующий по рангу естественным образом занимает его место, и смерть либо немощность соплеменника вызывает у него только приятные эмоции. Более того, часто возникает буквально нетерпеливое ожидание того, чтобы с “впереди стоящим” что-нибудь случилось. А уж если случается – содействовать его вставанию на ноги практически никто не будет, более того, “помогут” ослабленному и больному побыстрее умереть.

И чем выше на иерархической лестнице особь в такой стае – тем больше “желающих” ему всяческих несчастий. Соответственно, каждый “вышестоящий” так или иначе ощущает эту “ненависть” со стороны “нижестоящего” и со своей стороны тоже не будет проявлять участия, если заболеет кто-то “снизу”: ведь таким образом он избавляется от потенциального “соперника, ожидающего ЕГО гибели”. И опять же – чем ниже в иерархии особь, тем больше народу “сверху” ожидают от него потенциальной агрессии. Таким образом, если заболеет омега – ему вообще никто не поможет…

Как это ни страшно, подобное обычно бывает в “маленьких мегасемьях”.

Когда же стая большая, то как ни удивительно, четкой ОДНОЗНАЧНО установленной иерархии в ней нет: она там более сложная, многоуровневая и многослойная. Иными словами, для того, чтобы повысить в такой стае свой статус, вовсе не обязательно, чтобы погиб “впередистоящий” – в стае несколько иерархических линий, и существуют так называемые горизонтальные сообщества (а не одна “вертикаль власти”). Но самое интересное – в такой стае как бы “всегда не хватает народу” – то есть задачи ее настолько разнообразны, что даже ее член “с ограниченными возможностями” может не оказаться лишним. И потому терять “просто так” своих соплеменников такой стае невыгодно – даже больным практически всегда помогают выжить.

Вот пример из “реальной зоологии”: группа ученых наблюдала за стаей собак динго (более 50 особей). Однажды в этой стае родился щенок с парализованными задними конечностями. И стая его выкормила! Более того, когда вся стая меняла “место жительства”, другие собаки таскали этого щенка на себе, даже когда он существенно вырос. Приносили ему еду, защищали его, и т.п. Да, по сути дела – к нему проявляли обыкновенную жалость…

Дело в том, что этот член стаи вполне мог оказаться полезным остальным. Чем? К примеру, стать сторожем, точнее, “сигналом тревоги”: лежать у места расположения стаи и голосом подавать сигнал о надвигающейся опасности. К тому же, извините за цинизм, по собственной воле “с места работы” он уйти не сможет… А занимая эту должность (кто-то все равно должен это делать), он освободит для активной защиты или охоты других членов стаи, которые могут защищаться и охотиться, и даст всем возможность не ставить на эту должность молодых, неопытных собак, которые могут к тому же проморгать опасность 🙂 Учтите также и то, что “понять и рассчитать логически” все это животные не могут в силу отсутствия у них “логики и разума” в человеческом понимании.

…Таким образом, основа жалости – некоторые рефлексы, которые включены в систему выживания большой группы животных или людей. Со временем чувство жалости сформировалось в общественном бессознательном человека на достаточно глубинном уровне и приняло выражение “сострадания формально слабому – потому что какие-то стороны существования этого слабого обществу могут оказаться нужны”.

И часто чувство жалости не может быть управляемо на рациональном уровне. Если хотите, это вообще на уровне биологических рефлексов – “слабого надо покормить”. Это внутренняя потребность социума, исполнение которой “социально одобряемо”.

Причем обратите внимание – отдельной особи “кормить слабого” может оказаться совсем и не нужно, особенно если слабый (опять доза цинизма, но придется называть некоторые вещи своими именами!) – этой самой особи ни за чем не нужен. У отдельного человека нет биологической потребности кормить “чужого слабого”! И это тоже было еще в “животные” времена. Но чтобы выжило ОБЩЕСТВО, социум в целом, вид как таковой – в нашем “общественном бессознательном”, или если хотите, “на уровне рефлексов” постепенно сформировалось чувство жалости ЛИЧНОЕ. Чувство жалости, сформированное у личности (на благо социума) – нужно социуму так же, как принятие заповеди “не убий”: – “Сострадай, сопереживай, помогай слабым”. А в качестве “награды” – позиция “не-омеги”: “Ты накормил слабого, значит, ты – сильный”.

Однако за непроявление жалости тоже есть наказание. Ведь если опять обращаться к этологии, то получается, что желание накормить слабого закрепилось в том числе и с помощью санкций. У животных те особи, которые не хотели “носить еду больному и слабому”, подвергались наказанию старейшин стаи – потребность в жалости формировалось альфами у “низших слоев”. Потому что, вспомним, изначально у конкретной особи нет внутренней потребности делиться своей едой (зачем?), и возникает вариант столкновения общественных и личных потребностей – “Если кто-то должен кормить слабого, то пусть это буду не я”.

Причем у “альфы” тоже могло возникнуть такое желание “пусть не я”, но тогда ему приходилось свое “не я” обеспечивать за счет других членов стаи. К примеру, сидит больной омега, а мимо бежит какая-нибудь “гамма”. И не дает омеге еды! Тогда этого гамму накажет альфа, который как раз находится где-то тут поблизости. А если гамма делится едой – то альфа тут же его поощрит, чем (пусть временно, но…) “повысит его статус” в глазах всей стаи. Конечно, сам альфа тоже может покормить омегу, но особо к этому не стремится – свой статус ему повышать не надо, он же и так альфа, а делиться едой просто так – невыгодно. Но он может поделиться демонстративно – только когда наестся сам.

И постепенно “потребность делиться с больными и помогать им” выводилась, особенно у “средних членов стаи”, на уровень обязательных поступков (которые со временем начинают выполнятся не задумываясь), потом они передавали это детям в “системе воспитания” (а также наблюдения за взрослыми особями самих детей), и постепенно это оказалось в нашей “общественной цензуре” – в первую очередь; а также у многих людей – в цензуре личной, то есть в совести. И опять-таки, вместе с поощрением “ты сильный” в человеческом обществе по этому поводу есть и санкции. Прежде всего – общественное мнение, основанное на том же чувстве вины: не помог слабому, не накормил его – виноват! А кроме этого, наказующим объектом чаще всего становится опять-таки совесть – внутренняя, личная цензура.

Таким образом, любая жалость, сострадание, желание помочь – часть бессознательного. Но при этом никто не конкретизирует, где надо сострадать, а где не надо. В общем-то, отсутствие таких рамок логично, чтобы сострадание вероятностно доставалось всем “слабым членам социума” – и каждый человек, исходя уже из своей личной цензуры (совести), личного бессознательного и даже личных проблем, сострадает “в своем месте и разным категориям слабых…”

Но если вновь вернуться к постулату ” помог слабому – значит, сильный”, то он не так уж полезен для личности, как для общества в целом 🙂 Потому что отсюда вытекает и обратная формулировка “если сам нуждаешься в помощи – значит, слабый” (вот почему те же мужчины, например, не так активно пользуются психотерапией). А кроме того – если вы кого-то пожалели (и реализовали свою неосознанную потребность в проявлении этого чувства), у него вполне может возникнуть ощущение униженности (особенно если он сам не считает жалость в свой адрес оправданной – то есть не причисляет себя к слабым). Конечно, здесь надо отметить, что слова “считает, причисляет” и т.п. – иносказательны; они ведь означают сознательные реакции, а все касаемое проявления и принятия (или непринятия) жалости – область бессознательного, и эти реакции и ощущения никак нами не регулируются и не осознаются их причины…

Кстати, еще по поводу унижения жалостью: получается, что есть к тому же своего рода “аутоунижение” :). То есть как только человек начал сам себя жалеть в связи с какой-то проблемой – по сути это значит, что он расписался в собственной слабости: мол, ничего я не могу с этим поделать, остается только себя жалеть. Конечно, надо отметить, что при этом может последовать продолжение типа “Но я этого делать – только жалеть себя – не хочу, хочу что-то на самом деле изменить и т.п.” – хотя при такой постановке вопроса человек вряд ли станет себя “жалеть по-настоящему”, скорее скажет: “Мне уже скоро себя будет жалко – но мне бы этого не хотелось”. А может оказаться, что жалеющий себя фактически “отдает на откуп другим” решение своей проблемы: “Мне себя так жалко, я полностью расписываюсь в собственной слабости, делать ничего не могу (или не хочу?) и хочу, чтобы мне помог кто-нибудь другой каким-нибудь образом, желательно без моего участия – видите же, какая я слабая…”

* * *

И еще одно побочное свойство жалости, вернее, один способ ее эксплуатации – игра на бессознательных чувствах личности, спекуляция на его “потребности сочувствовать”. Самый хрестоматийный пример – попрошайки, ворующие детей или животных – потому что “с ними больше подают”. Понятно, что животное или маленький ребенок – априори “слабый” по сравнению со взрослыми людьми, и у многих возникает настоятельная неосознанная потребность пожалеть его, которую подчас не заглушить никакими рациональными доводами. И даже не сказал бы, что активно жалеющий в данном случае “хочет повысить СВОЙ статус за счет этой милостыни” (хотя и это присутствует, и стыдиться этого нечего, ибо естественно); включается еще и внутренняя потребность “выполнить социально востребованный и социально одобряемый бессознательный заказ пожалеть слабого”, а в награду кроме того получить еще и удовлетворение – “я достойный член общества, я выполняю общественно востребованные действия”! (Конечно, опять все это – бессознательно. Ощущается только приятное чувство после подачи милостыни).

Тут же обратите внимание, что попрошайки обычно сидят на ЛЮДНЫХ местах – потому что общественно востребованные действия люди выполняют более активно и с бОльшим удовольствием на глазах у других членов общества.

Насчет подаяний вообще все не так просто.

Итак, во-первых, подавая нищему (опустим пока тот факт, что он может быть профессиональным побирушкой, как чаще всего и бывает), человек прежде всего получает подкрепление “я выполнил общественно востребованный ритуал – пожалел и главное, НАКОРМИЛ слабого”.

Во-вторых, никуда не денешься и от другого поглаживания: “Я накормил слабого, значит, я – сильный и могу себе это позволить”.

В-третьих… а вот в-третьих есть еще кое-что интересное.

Социологи отмечали, что в начале перестройки милостыню подавали чаще всего “богатые новые русские” – которые тогда еще частично ездили в метро, но при этом сколько нищих было еще и на перекрестках и в “пробках”!

А если вспомнить то, что на заре перестройки большинство баснословных состояний не зарабатывалось “кровью-потом”, а как бы “выигрывалось” в результате различных манипуляций, то и неудивительно, что подобные “игроки” подавали милостыню. Ибо с одной стороны – они совершили “общественно неодобряемое деяние”, но с другой стороны – подали слабому. То есть как бы “теперь их совесть может быть спокойна”.

Сейчас же те, кого называют “богатыми толстосумами”, почти не подают “мимоходом и абы кому” – во многом потому, что нынешние состояния, хочется думать, большей частью как раз заработаны – вложением сил, времени, собственных денег, моральными издержками в виде отсутствия выходных и отпусков, нервным напряжением и т.п. Конечно, люди такого плана не сказать, чтобы “никого не жалеют”, просто жалость их чаще конструктивна. (Подробно о такой жалости чуть ниже).

И подобное, в общем-то, тоже вполне естественно: эти люди руководствуются не только бессознательным, но еще и разумом, особенно когда перед ними откровенный профессиональный попрошайка – который со своей стороны считает, что “вы ему и так должны, причем много”, а если дадите мало – он вместо благодарности вас еще и обругает нецензурными словами или разобьет стекло вашей машины…

В-четвертых, попрошайкам подают чаще, чем тем же детдомам или домам престарелых, еще по одной причине: это проще и быстрее. И если человеку надо почему-либо “успокоить свою совесть, замолить какой-то проступок или получить право на ожидание везения”, он не идет в тот же детдом “жертвовать деньги” (во многом еще и потому, что связано это с хорошей волокитой), а пробегая по переходу метро или останавливаясь у светофора, швыряет денежку в ладонь “нищего”. И ходить никуда не надо, и быстро. Попрошайки тут пошли по нормальному маркетинговому пути: сами идут “к потребителю”, чтобы не затруднять тому возможность дать им денег.

И в-пятых, почему некоторые так любят вообще “подавать” всегда, а то и привязывать к этим подачкам (а не помогать человеку самому встать на ноги): иным людям не хочется, чтобы “слабый” вдруг набрался сил и сам пошел добывать себе на хлеб, отказавшись от дотации благодетеля. Мол, “мало того, что ты СЕЙЧАС слабее меня (и это доказывается моей подачкой тебе), я тебе даю еще и затем, чтобы ты ВСЕГДА был на такой низшей позиции по отношению ко мне. Я прекрасно понимаю, что моя подачка не даст тебе возможности встать на ноги, но хотя бы поддержит твои силы до завтра, когда ты снова придешь у меня просить, никуда не денешься”.

Вот почему так “доходен” бизнес попрошаек: целых пять причин, чтобы им подавать! Причем чем больше город, тем активнее в нем появляются нищие (вспомним про “большие стаи”). Они как раз нужны – тем, кто чувствует себя униженной омегой, но хоть на миг хочет подняться над своей “омежностью” (и часто – не вкладывая в это много собственного труда…)

И еще о попрошайках в метро, и к тому же о воспитании.

Один из моих клиентов рассказал мне – как-то он ехал с дочерью семи лет на Красную площадь (ехал именно в метро, так как, по его словам, “соваться туда на машине – безумие” 🙂 ). Девочка тоже бывала в метро нечасто, и потому очень активно воспринимала все, что происходит вокруг. На одной из станций в вагон вошла попрошайка с ребенком и привычно загнусавила: “нас на вокзале двадцать человек, дом сгорел, документы потеряны…” Папа молча сидел, пока побирушки проходили мимо. А буквально на следующей станции в вагон вошел юноша, который ПРОДАВАЛ авторучки. И надо сказать, очень активно: он улыбался, быстро подбегал к любому, проявившему интерес, демонстрировал свой товар, – а главное – ничего не клянчил, ничего не “вымогал слабым голосом” по принципу “купите карандаш у бедной вдовы”. Он никак не выглядел бедным и слабым, хотя внешне можно было понять, что парнишка отнюдь не от хорошей жизни взялся торговать в метро… Папа подозвал юношу, купил у него десяток ручек (которые тем не менее были достаточно пристойного качества), а потом объяснил дочке, что “ручки все равно ей в школе понадобятся, а купил папа их больше затем, чтобы поддержать того молодого человека, который не попрошайничает, причем обманом, а работает”. Во всяком случае, девочке стало понятно, почему папа, в общем-то имеющий некоторые деньги, “ничего не дал бедненькой тете с ребеночком”, а облагодетельствовал молодого и на вид вполне здорового юношу… А папа, кстати, вполне успешно решил свою проблему с “потребностью проявлять жалость и сострадание, кормить слабых и т.п.”, которая имеется в каждом из нас. Просто он сделал это достаточно конструктивным и наиболее приемлемым для себя способом.

А иные люди зачастую буквально жалуются: “Ничего не могу с собой сделать, знаю, что попрошайка профессиональный, а все равно даю – насилую себя, а даю…” Понятно, что это мощно работает ваше бессознательное. Но почему бы хотя бы с помощью сознания не изменить “восприятие ситуации”? Подумать о том, насколько именно вы должны “кормить этих слабых”, как это ни странно, и вообще – насколько они слабы на самом деле, и как их следует правильно называть?

* * *

“Голодного надо накормить, раздетого надо одеть…” При таком подходе, увы, можно попасть в ситуацию, когда под окнами доброго и жалостливого человека будут сидеть толпы голодный и раздетых попрошаек :). Мне по душе несколько иной подход: “голодному дай не рыбу, а удочку, чтобы он сам смог эту рыбу поймать”.

То есть если человек жалуется, что у него нет одежды, безопаснее (для себя же) предложить ему способ на эту одежду заработать. А то иначе не напасешься…”

” А я часто замечаю, что у людей нет денег, потому что они не хотят их иметь. Естественно, речь не о минимуме. Когда больше заработаешь, планка растет, нужны новые усилия, а это не всегда всем по силам. Многим проще сидеть на макаронах, донашивать чужую одежду, ныть и жаловаться на превратности судьбы. Кстати, предлагать “удочку” в этом случае, бессмысленно.”

Из материалов Мастер-класса по работе над данной темой

…Тут сделаю отступление и припомню известное выражение – “уровень цивилизованности государства определяется его отношением к инвалидам и старикам”. То есть – к слабым членам общества. В этот перечень стоило бы вписать “… и к детям без родителей”.

По сути, цивилизованное государство берет на себя управление “бессознательными стайными… механизмами реализации жалости”, опираясь на логику и писаные законы, а не на те же понятия. Причем законы в таком цивилизованном и правовом государстве должны быть адаптированы к данному социуму и данному времени, и по мере изменений обстановки должны меняться. Хотя бы потому, что не всю “помощь слабым” можно регулировать жалостью, как и вообще все функции социума нельзя отдавать на откуп бессознательному.

Управлять и контролировать тут должен закон. Точно так же более четко можно взять под руководство закона и то, что в основном “регулируется и обеспечивается чувством жалости”. И тут многое зависит от того, насколько цивилизовано законодательство и власть сама по себе.

Если для лучшей наглядности взять крайности, то с одной стороны можно на государственном уровне вообще не обеспечивать заботу о тех же стариках и инвалидах: “мол, их и так накормят остальные пред-омеги, а если не накормят, то их накажут биологические инстинкты”. А с другой стороны, при наличии другой крайности – не такая уж и редкость в иных сообществах “распределение благ по принципу слабого”. То есть подкармливать только тех, кто немощен – но при этом не давая им возможности подняться на ноги. В том числе и тем, что создавать обстановку пресловутого “болезнеохранения”, подачек и т.п. (Один из примеров: как только пенсионер идет на работу – лишается права на пенсию). Это очень мощное наследие – “чтобы что-то получить, надо быть несчастным”. До сих пор это отражается на нашем менталитете и на нашем межличностном общении: во многих социумах, чтобы получить любое “поглаживание”, надо не радоваться жизни, а жаловаться на нее и иметь в этой жизни как можно больше неприятностей!.. 🙂

А еще существенно страдают от всяческих “жалостливых” подачек физические инвалиды с полноценным мощным интеллектом, с творческими способностями и внутренними психологическими силами: “Не надо мне подавать милостыню, дайте мне работу! Я могу работать и хочу работать!” Участники Мастер-класса как-то упоминали о молодом человеке, разместившем свою страницу в сети: у него ВООБЩЕ не действует ни одна конечность и свои литературные труды он создает… обручем с палочками, надетым на голову. С помощью этих палочек он на клавиатуре набирает текст. Думаю, многие согласятся с тем, что эта Личность достойна всякого уважения – но никак не унижающей жалости. Это человек настолько сильный, что жалеть его не многие имеют право, скажем так…

А вот профессиональных попрошаек унизить жалостью невозможно. И не потому, что “унижаться еще ниже уже некуда” – нет, вовсе не так; не обманывайте себя. Дело в том, что для этих людей ваша жалость – это продукт совершенно сознательной их работы. Они как раз на ее получение и действуют. Они вас обманывают – и когда вы их жалеете, они про себя радуются, потому что их работа дала плоды. А если вы их плохо “жалеете”, то они вполне могут проявить агрессию. Потому что вся цель их деятельности – как можно более сильная ваша жалость, и соответственно как можно более существенная милостыня. Ради этого они и себя сознательно запустят донельзя, и детей будут бить (чтобы глазки у них были всегда заплаканы) – именно для того, чтобы вам их было как следует жалко…

Поэтому проявляя ТАКУЮ жалость – взгляните на ситуацию по-иному. Раз, другой, третий… Может быть, понимание того, что с вами происходит в момент подачи милостыни ТАКОМУ просителю, поможет вам (понятно, что только в том случае, если вы “подаете и переживаете”; если подаете и не переживаете, то собственно, и нет никаких проблем?)

Помните, что вы помогаете не нищим, а “кидалам”. Ведь если просить в том же метро на самом деле выйдет настоящий нуждающийся – как вы думаете, долго ли он там просидит?

И по возможности не забывайте о том, что эта жалость, побуждающая подавать милостыню в метро – самая, извините за выражение, дешевая – она не требует больших собственных затрат, она как бы эрзац, чисто символическая – если можно так выразиться (опять же, профессиональные просители на это и рассчитывают – они не будут вас затруднять, они сами к вам придут).

А вот оказать прицельную помощь – другое дело. Да хотя бы отнести на “сборный пункт” одежду, которая стала мала вашему ребенку – это уже более сложная жалость. Потому что одежду как минимум нужно собрать, рассортировать, привести в аккуратный вид… Кстати, многим кроме всего прочего ЖАЛКО и труда тех людей, что делали эту одежду (если хотите – тоже внутренний бессознательный и чуть ли не биологический механизм, мешающий нам утилизировать то, что еще может на кого-то поработать). Многим гораздо ПРИЯТНЕЕ кому-то отдать уже ненужный устаревший, но работающий холодильник или компьютер, или ту же одежду, из которой выросли дети, но которая еще вполне прочная и чистая , а не выкидывать. Отдав вещь именно “в чьи-то руки, а не на помойку”, особенно если видно, что эта вещь человеку нужна и еще послужит – дающий получает удовольствие. Помимо того, что сам может чувствовать себя сильным: ведь иногда это совсем-совсем и не главное…

Немного о жалости и долге внутри семьи.

Любая мегасемья живет не по закону, а “по понятиям”. Собственно, по тем или иным понятиям живет любая семья, об этом я тоже уже писал : все зависит от понятий… Но далеко не всегда понятия в мегасемье основываются на жалости. Нередко на жалости наоборот, откровенно спекулируют, эксплуатируя это чувство. Бьют на “потребность накормить слабого”, а на самом деле хотят другого: материально обезоружить члена мегасемьи, который “слишком высунулся и стал богаче остальных”. Можно вспомнить и другие ситуации из той же статьи про мегасемью: растешь материально – будь любезен, тащи за собой всех членов мегасемьи! А если не будешь – “как тебе не стыдно, разве тебе не жалко?” Особенно, если семья небольшая и “вожак” там один, а разбогатевший “какой-нибудь гамма-дельта” таким образом представляет САМУЮ ВЫРАЖЕННУЮ угрозу позиции альфы.

И нередко старшее поколение, боясь того, что “дети заработают, станут альфами и отправят стариков на печку – в то время как они еще не накомандовались за все пережитые в детстве унижения”, начинают спекулировать биологической “жалостью к слабым” в отношении собственных детей. Говорилось про ситуацию, когда старая мама требует, чтобы дети САМИ за ней ухаживали, а не нанимали сиделку. Там пояснялось, что у мамы может быть потребность унизить детей – мол, таскайте за мной своими, а не чужими руками! Но кроме этого, может быть и еще причина – родители стремятся привязать детей к себе, особенно если у детей какая-то важная и денежная работа. Они ни в какую не соглашаются, чтобы сынок нанял сиделку – да, ребенок будет сиделке сам платить, но заплатит он ей столько-то, а в то время, пока будет вкалывать на своей работе, получит гораздо больше! Нет, надо посадить лично сына у кровати мамы, чтобы он вообще не работал, а наоборот, терял деньги; чтобы он стал слабым – а она бы со своей физической болезнью все равно осталась самой сильной и над ним главой. Если же посадить сына или дочь постоянно у своей постели тоже не получается (даже несмотря на апелляции “А, ты мною брезгуешь, тебе меня не жалко – бросаешь на чужие руки…”), некоторые родители начинают (особенно с появлением мобильных телефонов) дергать своего “ребенка” в течение дня на работе: “Непременно приезжай прямо сейчас, привези мне того и этого, и вообще – мне плохо!!! Ах, ты не хочешь? Тебе меня не жалко?!” Ребенок бросает все свои переговоры-контракты-обязанности и мчится домой, где его встречает мама – “Ох, только что полегчало!” А может и правда стать плохо – в силу той же соматизации депрессии, например… Сын (или дочь) кладет маму в больницу – но мама требует, чтобы ребенок каждый день ее навещал, “а иначе я всем соседкам по палате расскажу, какая бяка мой ребенок, как он(а) мать свою изводит” (то бишь – снова привлечение общественности для того, чтобы заставить наиболее качественно выполнять общественно востребованные обязанности). И когда сын однажды взмаливается – “Мама, да неужели тебе-то меня не жалко, я деньги теряю, моим детям скоро есть нечего будет!” – мама уже, считайте, победила: сын запросил у нее жалости, как слабый – у сильного. А насчет детей она вполне может выдать, что-де “не волнуйся, сынок, я потом тебя из своих сбережений подкормлю, если что…”

А если у мамы несколько детей, она может принять и другой уже описанный нами модус поведения: “Альфа приказывает гамме пожалеть и накормить омегу”. В таком случае требование мамы “дать денег, уделить время и т.п.” может относиться не к самой маме, а к какому-то несчастному члену семьи, который сам не работает – часто потому, что не хочет: его и так накормят. Вернее, мама обеспечит, чтобы “более богатый” брат (сестра) его накормил. Мама в таком случае получает статус “откровенного альфы с несколькими подчиненными”, младший ребенок – подачку за просто так (особенно если статус омеги его не тяготит и он постепенно становится кем-то вроде “профессиональных попрошаек”, которых не унизить жалостью – ибо это их выигрыш), а старшему брату приходится работать еще и на младшенького-дармоеда, потому что “так велит мама”. А если старший денег младшему давать не будет? Предложив такое, нередко можно услышать примерно следующее: “…тогда мама начнет сама его кормить, а у нее пенсия маленькая, она сама периодически у нас берет, ЖАЛКО МАМУ…”

* * *

…Итак, жалость унижает (кроме тех случаев, когда ее вызывают у вас сознательно). Жалость бывает предметом спекуляции. А вот конструктивное сочувствие (как в случае межгосударственного содействия при катастрофах) – не унижает. И нередко именно оно неправильно называется жалостью; и человек сам мучается оттого, что “я принимаю жалость, значит, я слабый?” А на самом деле он принимает конструктивное сочувствие, а точнее – СОДЕЙСТВИЕ, за которое чаще всего сам и платит. Не обязательно деньгами.

Прежде всего – деятельная помощь подразумевает в случае чего вашу косвенную обязанность потом помочь взаимно (как в ситуациях с теми же катастрофами). Более того, если вам помогли действенно и по сути бескорыстно, то вы сами будете чувствовать потребность чем-то оплатить вашему благодетелю и не только в личностном масштабе, а скорее – в масштабе социума. То есть в отличие от жалости, конструктивное содействие обязывает – чаще всего именно “изнутри”. Вот почему иные личности, жалуясь вам на жизнь, часто так обижаются на фразу “Чем конкретно помочь?” Им не нужна конкретная помощь: во-первых, снова повторю – она обязывает (а этого не хочется, хочется всегда быть страдающей стороной), а во-вторых – лишает радости “получать поглаживания от страданий”. Вот “профессиональным сборщикам таких поглаживаний” не нужна реальная помощь, нужна жалость – а еще ваше последующее чувство вины от собственного бессилия, что “вы способны только посочувствовать, но ничем конкретным помочь не можете”. А в особо тяжелых случаях вам еще и выразят претензии – “У тебя-то муж есть, у тебя-то ребенок здоров, у тебя-то зарплата ВО-О какая…” Причем ничего конструктивного не принимая в качестве содействия, чтобы и у них самих все это было хотя бы частично.

Вот таких, действительно, и жалеть-то тяжело – потому что они эту жалость опять же направляют против вас, как профессиональные попрошайки.

Тем же, кто иногда сам нуждается в конструктивном сочувствии, а не в жалости, как раз бывает очень некомфортно, когда их именно ЖАЛЕЮТ, Причем разница опять же ощущается достаточно сильно…

Мне, например, сама мысль о том, что кто-то будет меня жалеть, противна. Посочувствовать, разделить переживание, подбодрить – это другое, это подразумевает разговор на равных: “Вот сейчас у тебя неприятности, сложности, но потом все будет в порядке” (к слову сказать, именно такое отношение к себе я получала от друзей, когда разошлась с мужем, осталась без денег и вообще все было плохо). А вот жалость подразумевает, что жалеющий поглаживает “бедненького-несчастненького” по головке с родительских позиций, мол, я вот какой сильный, а ты вот какой слабенький, мне жалко тебя”. И вот такого поглаживания я не хотела бы получить даже в самой тяжелой ситуации. Кстати, тогда когда мы с мужем расстались, кто-то из друзей мне сказал: “Все будет хорошо, тебя даже и не жалко, потому что ты сильная. Жалко тех, кто работать не умеют и всю жизнь у мужа на шее сидели – и вдруг развод!..” Эта мысль, хотя и слегка циничная, тогда мне понравилась.

Для меня смотря в какой форме будет эта жалость и от кого. Если, например, я болею и подойдет муж меня пожалеть, погладить, принесет мне чего-нибудь вкусненького, то я, конечно, с благодарностью все это приму, если мне такой жалости не хватает в тот момент, то глупо отказываться…

Я не люблю, когда меня жалеют, мне неприятно и я не знаю, как реагировать. Если жалеют “конструктивно”, например, я заболела, и меня спрашивают, каких лекарств мне купить отправляют в постель с книжкой и чаем – это приятно. “Отдачей” в этом случае бывает моя благодарность и старания для скорейшего выздоровления. А если “просто” жалеют, это как-то странно: какая же я бедненькая-несчастная? К тому же таким образом часто жалеют “невпопад” (не за то, что меня на самом деле огорчает или обижает), и мне вообще становится смешно И жалость по отношению к другим я редко испытываю, хотя над книжкой или фильмом плакать – это сколько угодно. Если я могу чем-то действительно помочь, стараюсь помогать, а кому польза от моей жалости?

Из материалов Мастер-класса по работе над данной темой

Что касается упомянутой участниками Мастер-класса ситуации с больным – то прийти к нему и поохать (а то и поохать по телефону, чтобы самому не заразиться) – легче всего. Это ничего не стОит, приятно как отправление “формальных общественных обязанностей”, поднимает в собственных глазах и к тому же безопасно 🙂 Хотя конечно, порой даже такое формальное сочувствие может помочь больному в плане психологической поддержки и соответственно, выздоровления (мол, хоть кого-то интересует его здоровье!). Но куда действеннее бывает другое: неформально погладить по голове, проявить не жалость, а именно УЧАСТИЕ – а еще вдобавок к этому поглаживанию в постель больному подать нужное для выздоровления лекарство и чай с лимоном. И ответной обязанностью больного будет, если хотите – действительно постараться скорее выздороветь. Что он наверняка с такой поддержкой и сделает, если у него нет цели “получать дивиденды от своей слабости”. Ведь разве лучше будет для его здоровья, если он, “гордясь своей силой”, сам побежит по морозу в аптеку? Тем более если потом у него начнется какое-нибудь осложнение, и его же домашние должны будут уже без разговоров принять на себя бОльшую нагрузку по уходу за ним?

Кстати, вот вам небольшой пример “про жалость и участие”.

Один из моих клиентов рассказывал, что несколько лет назад он заболел пневмонией. Жил он в ту пору один после развода, и была у него подруга – так сказать, потенциальная невеста. Напрямую о браке они не говорили, но по всему было видно, что дело к этому идет: однако до поры до времени девушка жила отдельно. А еще у него была собака. Так вот, заболел он, температура высокая, слабость… И больше всего его волновало не то, что лекарств нет и чай закончился, а то, что собаку вывести некому. И он позвонил своей девушке, чтобы она приехала к нему на некоторое время, поскольку он-де заболел – и довольно серьезно, на улицу выйти невозможно… Понятно, лекарства там, чай с лимоном, но главное – собаку выводить кому-то надо! …А девушка тут же разахалась, разохалась, “ой, бедненький, как мне тебя жалко; ой, я за тебя так переживаю…” – но приехать, увы, не смогла – отказалась. Были у нее очень важные дела, которые, как она сказала, бросить невозможно… Клиент говорил, что, мол, “не мне судить, может быть, дела были и вправду важные… но жениться на ней мне что-то расхотелось…” И позвонил он тогда какому-то своему приятелю, причем не столь уж близкому, и попросил – не может ли тот после работы забежать минут на десять и вывести пса на прогулку? Приятель спросил – что случилось? Да, мол, так и так, заболел тут (нарочито беспечным тоном…) На что приятель ответил, что сам он, как назло, всю неделю серьезно занят, но тем не менее что-нибудь обязательно придумает… И попросил “поухаживать за больным” какую-то свою знакомую. Приехала вечером женщина, выгуляла собаку, сходила в аптеку, принесла чай-лимон-варенье – и все две недели, пока человек болел, приезжала после работы, вела хозяйство, обихаживала собаку и уезжала. Денег за работу не взяла: “Мы с вашим приятелем свои люди – сочтемся…” Причем делала все спокойно, без лишних эмоций, не жалея никого, а просто выполняя необходимые действия.

А уж если говорить именно об эмоциональном сочувствии (которое тоже не просто “ох и ах”, а направлено именно на поддержание больного, а соответственно, на его выздоровление) – то особенно приятно, когда сочувствие и содействие выражает вам близкий человек, которого вы не подозреваете ни в унижении жалостью, ни в последующей спекуляции на том, что “а вот я тебе чай подавал” – да и просто вам приятно, что именно он (она) задержится на минуту рядом с вашей постелью и пожелает вам скорее поправиться… А не просто скажет “бедненький, мне тебя так жалко!” – и убежит по своим делам!

* * *

…Если сравнивать жалость и конструктивное сочувствие на каком-нибудь примере, то получается снова как про “рыбу и удочку”.

Скажем, человек страдает, что у него нет денег и хочется кушать…

Жалость: “Бедненький! На вот тебе десять рублей (больше – жалко самому), иди купи себе пирожок в палатке и поешь”.

Конструктивное сочувствие: “Вот тебе (к примеру) сто рублей – сумма большая, тебе хватит не только на сегодняшний пирожок, но еще и на то, чтобы устроиться на работу. А заработаешь – вернешь”.

В таком случае неудивительно, что некоторые с благодарностью принимают “сто рублей” и возвращают чуть ли не “с процентами” (в качестве признательности за конкретную руку помощи вовремя), а некоторые говорят: “Да мне не надо сто рублей, это мне много! Мне хватит десяти, но желательно без возврата, это же такая ничтожная сумма – и желательно каждый день”.

Вот примерно такое получается, если человек, готовый именно к конструктивному содействию и к реальной помощи, натыкается на “профессионального страдальца”. Ему ваша ПОМОЩЬ не нужна (более того – помощь может лишить его источника страдания, которое ему НУЖНО!). Он не берет у вас в долг – он считает, что вы ему УЖЕ должны, и в рамках именно вашего долга перед ним обязаны постоянно давать ему по десяточке без возврата…

Правда, если вспомнить прочитанное чуть выше в “пяти причинах подаяния” желание другого человека “привязать кого-то к своей постоянной маленькой подачке” – то можно сказать, что такой благодетель и такой “вымогатель” буквально нашли друг друга и будет у них полная взаимность! 🙂

© Нарицын Николай Николаевич,

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: